Они происходят из особой породы женщин – созерцательниц. Эти женщины словно сторонятся мира, они словно мимо идущие странники, призраки – их прикосновение не изменит ничего, не сдвинет даже пушинки мироздания, не говоря уж о мертвых китах, на которых оно покоится.
У сирен большие глаза и маленький рот, им не идет улыбка. Они носят в своем сердце печаль так же бережно, как пьяница - сосуд с вином в грязном мешке. Они лелеют свое одиночество, но заблудшие души часто нарушают их покой.
Их черты угрюмы и неправильны, они никому не кажутся прекрасными, пока не запоют свою печальную песню. Но очень немногим сиренам удается ее спеть - чаще они так и подыхают с непочатой тоскою в сердечном мешке.
Они молчаливы - охотнее всего сирены говорят с ветром, он их зовет с собою, а они плачут о том, что не могут сорваться и улететь за ним след в след. Сиренам кажется, что еще чуть-чуть, и они поймают Борей за хвост и станут невыразимо счастливыми...
Сирены трепещут перед стихией, шторм отзывается прекраснейшей музыкой в их душе, и они готовы разразиться своею самою надрывной песней в грозу.
От сирен пахнет диким соленым безумием, звездами, ветром, странствиями и смертью.
Волосы их змеятся кольцами, словно живые Горгоны, и повинуются лишь ветрам, поэтому прически сирен всегда в беспорядке, каждая змейка сама по себе.
Сирены не злы, они равнодушны и скрытны, ведь если кто-то пронюхает о том, что они говорят с ветром, их сожгут, распнут, не дадут пасть морю в объятья.
Сирены мертвы среди людей, они оживают лишь после смерти, когда волны выносят их к большой скале или к маленькому камню, такому же холодному и бесчувственному, как их губы. Море смывает с них истлевшие одежды, украшает волосы водорослями, кожу - зеленой пеленой, и дает им голос, настоящий голос, который способен испить и испеть то безумие, ту печаль, что копили они всю жизнь.